работа

Письмо из Луганска: «чужая» война и герои-пьяницы

Об этом не говорят в новостях и в школе, рассказывая о войне.

«У вас есть дома военная форма?» – спросили у моих приятелей, когда они пришли сегодня забирать из детского сада своего пятилетнего сына. Формы не было, потому воспитатель попыталась вытянуть хоть что-то:

Может быть, есть какие-то военные аксессуары? Погоны, пилотка, фуражка, тельняшка? Понимаете, на днях 23 февраля, а сейчас сплошные мероприятия памяти по Дебальцево…

Участвовать в мероприятиях должны ровно все слои населения и ровно все сословия бюджетников. Остальные же просто внемлют радиопередачам на эту тему, и слушают воспоминания бывалых…

Письмо из Луганска: Война научила ценить моменты «здесь и сейчас»

Я расскажу вам, как это было у меня. Мы жили совершенно параллельно всему происходящему там. Да, мы слышали новости, но когда ты живешь в зоне войны, именно эти новости – не самые ключевые для тебя. Стреляли. Я засыпала под выстрелы. Сразу после ужина, стараясь не отвлекаться ни на что. Выехавшие друзья спрашивали: «Страшно?» И я рассказывала им, что сплю всегда, когда стреляют. А они смеялись, что я хочу «проспать» эту войну. Думаю, это было какое-то вытеснение, когда во сне ты можешь не думать ни о чем. Просто отключаться от происходящего, подспудно думая о том, что если убьют во сне, это будет намного легче, чем переживать все в сознании. И чем сильнее стреляли, тем крепче я спала. Ничего подобного я не испытывала все четыре года после…

А еще была сотня вопросов: где взять деньги, одежду ребенку, памперсы, детское питание? Как жить? Где работать? А наряду с этим, как жить дальше? И да, мы слышали обо всем, что происходит, но это была чья-то чужая война. Тех, кто гордился своим положением, упивался формой, оружием, кто имел что-то от всего происходящего, понимал логику этой войны…

Я думала еще летом 2014 года, что если войдут в город украинские войска, я, вероятно, даже не узнаю об этом – не было света и не работала связь. Но как раз это не волновало никак. Не было страха. Был страх погибнуть, страх не иметь средств к существованию, но никак не страх того, что Луганск может снова стать украинским. И так думали тогда очень многие. Или просто мечтали о мире. Неважно, каком и под какими флагами.

Жизнь в Луганске: Одни убегают от войны, другие делают вид, что ее нет

В феврале 2015 года я попала случайно на похороны местного командира, убитого как раз под Дебальцево. Все было абсурдным. Повязки на рукавах у пришедших проститься – чтобы снайперы на крышах понимали, где «свои», речи о доблестях погибшего, которого подстрелили по пьяни, когда он отказался называть позывной, награды посмертно, высокие слова о его смелости и умалчивание о том, что он был пьяницей и разгильдяем, случайно попавшим на эту войну. В гробу лежала белая обескровленная старуха, в которой никак не угадывался мужчина, командир, герой…

А после жена «легендарного комдива» подогнала машину к «работе» погибшего мужа и вывезла оттуда все, что смогла вывезти – стол, кресло, холодильник, сейф… Все видели это и молчали. Понимали, что это последние «почести», на которые она может претендовать, и все это – его трофеи с разграбленных предприятий. И после о нем забыли, понимая, как он погиб, и кто был в этом виноват.

Но об этом не говорят в новостях и в школе, рассказывая об этой войне…

Comments are closed